Неточные совпадения
— Да так-с! Ужасные бестии эти азиаты! Вы думаете, они помогают, что кричат? А черт их разберет, что они кричат? Быки-то их понимают; запрягите хоть двадцать, так
коли они крикнут по-своему, быки всё ни с места… Ужасные плуты! А что с них
возьмешь?.. Любят деньги драть с проезжающих… Избаловали мошенников! Увидите, они еще с вас
возьмут на водку. Уж я их знаю, меня не проведут!
Случилось так, что
Коля и Леня, напуганные до последней степени уличною толпой и выходками помешанной матери, увидев, наконец, солдата, который хотел их
взять и куда-то вести, вдруг, как бы сговорившись, схватили друг друга за ручки и бросились бежать. С воплем и плачем кинулась бедная Катерина Ивановна догонять их. Безобразно и жалко было смотреть на нее, бегущую, плачущую, задыхающуюся. Соня и Полечка бросились вслед за нею.
— Лихорадка, — отвечал он отрывисто. — Поневоле станешь бледный…
коли есть нечего, — прибавил он, едва выговаривая слова. Силы опять покидали его. Но ответ показался правдоподобным; старуха
взяла заклад.
Коли хочешь, так бери сейчас текст, перьев бери, бумаги — все это казенное — и бери три рубля: так как я за весь перевод вперед
взял, за первый и за второй лист, то, стало быть, три рубля прямо на твой пай и придутся.
— Он для нее и сделал все и перешел.
Коли человек влюбится, то он все равно что подошва, которую,
коли размочишь в воде,
возьми согни — она и согнется.
— Вот, вот этак же, ни дать ни
взять, бывало, мой прежний барин, — начал опять тот же лакей, что все перебивал Захара, — ты, бывало, думаешь, как бы повеселиться, а он вдруг, словно угадает, что ты думал, идет мимо, да и ухватит вот этак, вот как Матвей Мосеич Андрюшку. А это что,
коли только ругается! Велика важность: «лысым чертом» выругает!
— Да где же их
взять,
коли взять негде?
—
Коли ты царь, — промолвил с расстановкой Чертопханов (а он отроду и не слыхивал о Шекспире), — подай мне все твое царство за моего коня — так и того не
возьму! — Сказал, захохотал, поднял Малек-Аделя на дыбы, повернул им на воздухе, на одних задних ногах, словно волчком или юлою — и марш-марш! Так и засверкал по жнивью. А охотник (князь, говорят, был богатейший) шапку оземь — да как грянется лицом в шапку! С полчаса так пролежал.
— Я с удовольствием…
возьмите… — поспешно проговорил я и, достав кошелек из кармана, вынул оттуда два целковых; в то время серебряные деньги еще водились на Руси. — Вот,
коли этого довольно.
— «И хлопочи об наследстве по дедушке Василье, улещай его всяко, обласкивай покуда он жив и следи чтобы Сашка не украла чего. Дети оба поумирали на то скажу не наша воля, бог дал, бог
взял, а ты первое дело сохраняй мельницу и обязательно поправь крылья к осени да не дранкой, а холстом. Пленику не потакай,
коли он попал, так пусть работает сукин сын
коли черт его толкнул против нас». Вот! — сказал Пыльников, снова взмахнув книжкой.
— Нет, Василиса Егоровна, — продолжал комендант, замечая, что слова его подействовали, может быть, в первый раз в его жизни. — Маше здесь оставаться не гоже. Отправим ее в Оренбург к ее крестной матери: там и войска и пушек довольно, и стена каменная. Да и тебе советовал бы с нею туда же отправиться; даром что ты старуха, а посмотри, что с тобою будет,
коли возьмут фортецию приступом.
— Ну, матушка, — возразил Иван Кузмич, — оставайся, пожалуй,
коли ты на крепость нашу надеешься. Да с Машей-то что нам делать? Хорошо,
коли отсидимся или дождемся сикурса; [Сикурс (воен., устар.) — помощь.] ну, а
коли злодеи
возьмут крепость?
Кабанова. Я видала, я знаю. Ты,
коли видишь, что просить у тебя чего-нибудь хотят, ты
возьмешь да нарочно из своих на кого-нибудь и накинешься, чтобы рассердиться; потому что ты знаешь, что к тебе сердитому никто уж не подойдет. Вот что, кум!
«Довольно мне
колоть вам глаза, — сказала она, — и так уж нет почти ни одной семьи, где я не
взяла бы в долг хлеба, чаю или муки.
Тогда барон Шлипенбах
взял гандшпуг (это почти в руку толщиной деревянный
кол, которым ворочают пушки) и воткнул ей в пасть; гандшпуг ушел туда чуть не весь.
Он вышел на огород и
колом ощупал землю. Земля раскисла. Мужик пошел в лес. В лесу на лозине уже надулись почки. Мужик и подумал: «Дай обсажу огород лозиной, вырастет — защита будет!»
Взял топор, нарубил десяток лозиннику, затесал с толстых концов
кольями и воткнул в землю.
Так
взял батюшка
кол, возил-возил ее колом-то.
— Атаманы-молодцы! где же я вам его
возьму,
коли он на ключ заперт! — уговаривал толпу объятый трепетом чиновник, вызванный событиями из административного оцепенения. В то же время он секретно мигнул Байбакову, который, увидев этот знак, немедленно скрылся.
Брат мой милый!
коли меня пикой, когда уже мне так написано на роду, но
возьми сына! чем безвинный младенец виноват, чтобы ему пропасть такою лютою смертью?» Засмеялся Петро и толкнул его пикой, и козак с младенцем полетел на дно.
И отвечает ему Бог:
возьми ж ты, говорит, эту самую луковку, протяни ей в озеро, пусть ухватится и тянется, и
коли вытянешь ее вон из озера, то пусть в рай идет, а оборвется луковка, то там и оставаться бабе, где теперь.
— Нет, не надо, благодарю. Вот этот хлебец
возьму с собой,
коли дадите, — сказал Алеша и,
взяв трехкопеечную французскую булку, положил ее в карман подрясника. — А коньяку и вам бы не пить, — опасливо посоветовал он, вглядываясь в лицо старика.
На вопрос прокурора: где же бы он
взял остальные две тысячи триста, чтоб отдать завтра пану,
коли сам утверждает, что у него было всего только полторы тысячи, а между тем заверял пана своим честным словом, Митя твердо ответил, что хотел предложить «полячишке» назавтра не деньги, а формальный акт на права свои по имению Чермашне, те самые права, которые предлагал Самсонову и Хохлаковой.
— Хорошо, хорошо, — сказала она и,
взяв своей большой белой рукой за ручку не спускавшего с нее глаз
Колю, вернулась к матери чахоточного.
Как только она позвала Верочку к папеньке и маменьке, тотчас же побежала сказать жене хозяйкина повара, что «ваш барин сосватал нашу барышню»; призвали младшую горничную хозяйки, стали упрекать, что она не по — приятельски себя ведет, ничего им до сих пор не сказала; младшая горничная не могла
взять в толк, за какую скрытность порицают ее — она никогда ничего не скрывала; ей сказали — «я сама ничего не слышала», — перед нею извинились, что напрасно ее поклепали в скрытности, она побежала сообщить новость старшей горничной, старшая горничная сказала: «значит, это он сделал потихоньку от матери,
коли я ничего не слыхала, уж я все то должна знать, что Анна Петровна знает», и пошла сообщить барыне.
А впрочем, — прибавил он, — мы люди бедные, просить не просим, ну, а
коли дают, отчего не
взять, покорнейше благодарим».
— Прежде, нежели посадят нас на
кол, — отвечал я, — боюсь, чтоб не посадили на цепь. Знаете ли вы, что сегодня ночью полиция
взяла Огарева?
Городская полиция вдруг потребовала паспорт ребенка; я отвечал из Парижа, думая, что это простая формальность, — что
Коля действительно мой сын, что он означен на моем паспорте, но что особого вида я не могу
взять из русского посольства, находясь с ним не в самых лучших сношениях.
— Как ты смешон! — сказал Нехлюдов, — отчего ты не скажешь, что у тебя нет денег.
Возьми мой билет,
коли хочешь.
Коля всё еще не понимал дела вполне и даже надеялся
взять строгостию.
— Что же вы про тех-то не скажете? — нетерпеливо обратилась Вера к отцу. — Ведь они,
коли так, сами войдут: шуметь начали. Лев Николаевич, — обратилась она к князю, который
взял уже свою шляпу, — там к вам давно уже какие-то пришли, четыре человека, ждут у нас и бранятся, да папаша к вам не допускает.
— Настасья Филипповна, полно, матушка, полно, голубушка, — не стерпела вдруг Дарья Алексеевна, — уж
коли тебе так тяжело от них стало, так что смотреть-то на них! И неужели ты с этаким отправиться хочешь, хоть и за сто бы тысяч! Правда, сто тысяч, ишь ведь! А ты сто тысяч-то
возьми, а его прогони, вот как с ними надо делать; эх, я бы на твоем месте их всех… что в самом-то деле!
Ты вот говоришь, сто тысяч
возьми, да и прогони,
коли мерзко.
— Небось! Я хоть и
взял твой крест, а за часы не зарежу! — невнятно пробормотал он, как-то странно вдруг засмеявшись. Но вдруг все лицо его преобразилось: он ужасно побледнел, губы его задрожали, глаза загорелись. Он поднял руки, крепко обнял князя и, задыхаясь, проговорил: — Так бери же ее,
коли судьба! Твоя! Уступаю!.. Помни Рогожина!
Коля прошел в дверь совсем и подал князю записку. Она была от генерала, сложена и запечатана. По лицу
Коли видно было, как было ему тяжело передавать. Князь прочел, встал и
взял шляпу.
Князь и
Коля тотчас же вышли. Увы! Князю не на что было
взять и извозчика, надо было идти пешком.
В другой деревне Полуянов с этою же целью опечатал целое озеро, то есть
взял веревку, спустил один конец в воду, а другой припечатал к вбитому на берегу
колу.
Выступил из толпы молодой широкоплечий парень, волосом черен, нравом бранчлив и задорен. Всем
взял: ростом, дородством, шелко́выми кудрями,
взял бы и очами соколиными, да они у Пимена завсегда подбиты бывали. Подошел он к Чапурину, шапку снял и глядит бирюком —
коли, мол, что не так, так у меня наготове кулак.
—
Коли ты из заячьей породы, страховит да робок, лежи себе на полатях, разинь хайло-то, да и жди, что богатство само тебе в рот прилетит. Про бесовские клады по всей здешней Палестине и слыхом не слыхать, зато лежат иные, и ни лысого беса к ним не приставлено.
Взять те клады легко, все едино что в полое рыбу ловить. Нужна только смелость да еще уменье.
Коли ты умный человек называешься, так, когда берешь, чванься,
взял, так кланяйся».
— Это еще что! каклеты в папильотках выдумали! — прибавляет полковник, —
возьмут, в бумагу каклетку завернут, да вместе с соусом и жарят. Мне, признаться, Сенька-повар вызывался сделать, да я только рукой махнул. Думаю: что уж на старости лет новые моды заводить! А впрочем,
коли угодно, завтра велю изготовить.
— Не
возьму, сударыня, пачпорта. Не слуга я Богу,
коли у меня пачпорт в руках! — упорствовал Сатир.
Нечего тут
взять,
коли баба и от попа отчуралась.
— Да уж, видно, надо будет в Осиповку приехать к тебе, — со стонами отвечал Стуколов. —
Коли Господь поднимет, праздник-от я у отца Михаила
возьму… Ох!.. Господи помилуй!.. Стрельба-то какая!.. Хворому человеку как теперь по распутице ехать?.. Ох… Заступнице усердная!.. А там на Фоминой к тебе буду… Ох!.. Уксусу бы мне, что ли, к голове-то, либо капустки кочанной?..
Делать нечего — писарь велик человек, все у него в руках, а руки на то и привешены, чтобы посулы да подносы от людей принимать. Поклонились гривной с души воскормленнику… Что делать? Поневоле к полю,
коли лесу нет…
Взял деньги Морковкин — не поморщился да, издеваясь, примолвил старосте...
— Известно что, — отвечал Артемий. — Зачал из золотой пушки палить да вещбу говорить — бусурманское царство ему и покорилось. Молодцы-есаулы крещеный полон на Русь вывезли, а всякого добра бусурманского столько набрали, что в лодках и положить было некуда: много в воду его пометали. Самого царя бусурманского Стенька Разин на
кол посадил, а дочь его, царевну, в полюбовницы
взял. Дошлый казак был, до девок охоч.
— Да где ж мне ее
взять, сосну-то? Ведь не спрятал я ее. Что ж мне делать,
коли нет ее, — жалобно голосил работник. — Разве я тому делу причинен? Дорога одна была, ни единого сворота.
— Слушай, Аксинья, — говорил хозяйке своей Патап Максимыч, — с самой той поры, как
взяли мы Груню в дочери, Господь, видимо, благословляет нас. Сиротка к нам в дом счастье принесла, и я так в мыслях держу: что ни подал нам Бог, — за нее, за голубку, все подал. Смотри ж у меня, — не ровен час, все под Богом ходим, —
коли вдруг пошлет мне Господь смертный час, и не успею я насчет Груни распоряженья сделать, ты без меня ее не обидь.
— А тебе тоже бы молчать, спасенная душа, — отвечал Патап Максимыч сестре, взглянув на нее исподлобья. — Промеж мужа и жены советниц не надо. Не люблю, терпеть не могу!.. Слушай же, Аксинья Захаровна, — продолжал он, смягчая голос, — скажи стряпухе Арине,
взяла бы двух баб на подмогу.
Коли нет из наших работниц ловких на стряпню, на деревнях поискала бы. Да вот Анафролью можно прихватить. Ведь она у тебя больше при келарне? — обратился он к Манефе.
Дурак будешь,
коли не
возьмешь…